В РОССИЮ БАРИТОНОМ ПОКАЗЫВАТЬСЯ НЕЛЬЗЯ – У НИХ ГОЛОВИН ЕСТЬ!

0
114

Жизнь многих известных и талантливых людей связана с историей нашего города. Кто-то из них жил в Анапе, кто-то гостил у друзей в курортный сезон, кто-то пережидал здесь смутные времена, но все они оставили свой яркий след в истории культуры города.

Это удивительный художник и композитор Микалоюс Чюрленис, прима-балерина императорского Мариинского театра, Матильда Кшесинская, легендарный Дмитрий  Быстролетов и многие другие.

Удивительным образом в историю Анапы вплелась судьба  Заслуженного артиста РСФСР, ведущего солиста Большого театра СССР Дмитрия Головина –  великого артиста с уникальным тембром голоса, которому рукоплескал Милан, Париж и Монте-Карло. “Его пение и игра полны той неподдельной бурлящей страсти, какую можно наблюдать в нетронутом состоянии у дикаря”, — так писала европейская пресса о “бархатном баритоне” и актерском даровании Дмитрия Головина.

 Дмитрий Данилович родился 26 октября (7 ноября) 1894 года в селе Безопасное Ставропольской губернии в бедной крестьянской семье.

Из воспоминаний Д. Головина: “Семилетним мальчонкой я уже пел альтом в церковном хоре. В 1903 году случай помог мне. Я заменял мальчика-жезлоносца на архиерейской службе. Архиерей Лафедор заметил меня и, узнав о бедственном положении семьи, взял меня к себе в дом в Ставрополь, где я и жил до 1914 года. Меня взяли в духовное училище и я пел в архиерейском хоре. В доме Лафедора была большая библиотека и большой нотный отдел. Здесь я читал мои первые книги, здесь я знакомился с музыкальными произведениями как духовного, так и светского характера. Моим первым руководителем был Пирогов, окончивший С.-Петербургскую консерваторию. Он охотно занимался со мной. В 1904 году в Ставрополь приехал смешанный хор (взрослые и мальчики) Агренева-Славянского. Я проехал с хором Минеральные Воды, Владикавказ и Баку. Мне шел девятый год и я гордился, что выступаю”.

В  1914 году в 19 лет Дмитрий записался добровольцем на службу в Черноморский флот и пел в военном хоре. Из воспоминаний Д. Головина: «В июне 1917 года в Севастополе концертировал Ф. Шаляпин. Он приехал и к нам на флот. Хор матросов стоял на эстраде и подпевал ему “Дубинушку”, “Эй, ухнем”, и “Марсельезу”. Затем Федор Иванович исполнил ряд вещей, в том числе балладу Рубинштейна. Случилось так, что он словно запнулся, забыв слова, и я вдруг подсказал… Осмелев, решился просить его меня прослушать… Петь при своем кумире мне казалось необыкновенным счастьем… Прослушав несколько вещей, он сказал: “А ведь голос-то у тебя редкий. И откуда берется только такая силища звука у такого худого, небольшого человека?”

В дни революционных событий Дмитрий Головин с эскадрой ушел в Новороссийск, где формировались красные отряды матросов. Гражданская война для Головина кончилась в 1919 году, когда он был ранен под Анапой близ села Супсех.

После выздоровления Дмитрий вернулся в Ставрополь, пел в церковном хоре и работал в музыкальном театре, где с 1920 года стали ставить оперы. Благодаря природным данным и навыкам хорового пения, он исполнял партии Демона в опере Рубинштейна, Томского в “Пиковой даме”, главную партию в “Борисе Годунове”.

В конце 1920 года Головин  уехал в Москву. Учился в Московской консерватории в 1921-1924 годах. Денег катастрофически не хватало, одновременно выступал на сцене Оперного театра — пел партии Бориса Годунова, Кочубея в “Мазепе”, Виндекса в “Нероне”.

В 1924 году Головин  был принят в Большой театр, где служил до 1943 года. В период с 1924 до 1928 года Головин в год исполнял по 3-4 партии в русских и западных классических операх.

В 1928 году, по настоянию А. Луначарского, Народный комиссариат просвещения отправил Головина в Италию для совершенствования вокального мастерства. С ним работал выдающийся дирижер Виктор де Сабата. В это время Головин спел в миланском театре Ла Скала партию Фигаро в “Севильском цирюльнике”.

После Италии последовало приглашение в Монте-Карло, где он спел в “Риголетто”, “Травиате” и в том же “Севильском цирюльнике”.

С концертами Дмитрий Данилович выступил в Париже. Эти выступления познакомили публику с новым русским певцом. “Лучшей похвалой в то время было “петь как Шаляпин”, и я удостоился такого сравнения в зарубежных рецензиях, – вспоминал Головин. – Всюду, где я выступал, публика меня приветствовала как певца молодой советской оперы, но в то же время и как соотечественника великого Шаляпина”. Парижские критики с восторгом указывали “на исключительную звуковую гибкость и разнообразие тембровых красок у Головина, благодаря которым ему удается с исключительной выразительностью голосом рисовать самые сильные драматические эффекты – трагический смех и неподдельное человеческое рыдание (Риголетто) и мрачное величие “духа изгнания” (Демон)”.

В Монако газеты писали: “…Выступление русского баритона Головина произвело неизгладимое впечатление. По красоте и силе звука, по благородству тембра голос Головина не знает себе равного. Чтобы дать представление об этом феноменальном артисте-певце, достаточно сказать, что он свободно берет верхнее “до”, предельную ноту лучших теноров…”.

Директор театра “Колон” в аргентинском Буэнос-Айресе предложил Головину контракт на 60 спектаклей, но советское правительство отказало певцу в этих гастролях.

В начале 1929 года Дмитрий Головин вернулся из-за границы и выступил в ряде городов с концертами. Залы были полными, публика принимала восторженно, критики также не скупились на похвалы.

Газета “Вечерний Киев”: “У Головина действительно богатейший материал, которым не обладает ни один из лучших наших баритонов. В отношении тембра он необычайно монолитен и как бы высечен из одного куска; … тембр голоса очень приятен, влажен и бархатист.

Газета “Красный Крым”: “…Три качества необходимы для большого певца: природный богатый голос, хорошая вокальная школа и выразительность исполнения. Эти качества счастливо соединились у Дмитрия Головина. Выдающейся силы, льющийся мощным, густым потоком голос, в котором есть твёрдость и звонкость металла и мягкость бархата, – таков баритон Головина, превосходно обработанный и отшлифованный…».

В театре к своему репертуару Головин прибавляет ведущие партии Онегина и Мазепы в одноименных операх Чайковского.

Лемешев в своей книге “Путь к искусству” вспоминал: “Натура стихийная, прямо-таки “начиненная” противоречиями! Головин был одним из немногих певцов, которые позволяли себе приходить на репетиции несобранными, взбудораженными. Но, по-моему, происходило это не от легкомысленного отношения к делу. В этом находил выражение бурный артистический темперамент певца. Вероятно, иначе он просто не умел работать… Артистический темперамент певца был под стать его вокальному дарованию. Когда Головин был “в ударе”, на сцене, за кулисами и в зрительном зале царил праздник, небывалый подъём. После его первых выступлений в “Демоне” на тбилисской сцене, помню, не только зрители, но и многие из певцов словно шалели от той стихии звука и мощного драматизма, который обрушивал на них Головин”.

В 1933 году Дмитрий Данилович был удостоен звания Заслуженного артиста РСФСР, в 1937 году – награждён орденом Трудового Красного Знамени.

Во время Великой Отечественной войны – в концертах для фронтовиков, в спектаклях в филиале театра и в Куйбышеве, куда была эвакуирована труппа Большого театра.

А в  1943 году Головин был обвинен по ложному доносу в измене Родине (еще в конце 30-х годов его ограничили в гражданских правах за прошлое –  учебу в духовном училище и посещение  монастырей) и репрессирован с братом, женой и сыном, тоже артистом, обвиненным также ложно в убийстве актрисы З. Райх (первой жены Есенина), жившей в том же доме. Певец провел в лагерях 10 лет.

Вспоминает бывший заключенный Гринблат: “Осенью 1979 года мы с женой попали в музей Варшавского театра оперы и балета, где был выставлен ярко-зеленый костюм Фигаро, весь украшенный блестками и кружевами. И надпись, исполненная на трёх языках: польском, английском и русском: “В этом костюме в нашем театре в сезон 1931-1932 года пел партию Фигаро премьер Большого театра СССР Дмитрий Головин”.

Я закрыл глаза, а когда открыл, уже не было вокруг ни Варшавы, ни театра, ни музея, а был маленький уральский городок Ивдель, занесенный снегом, съежившийся от холода, и опоясанная колючей проволокой зона, и вросший в землю барак с тусклой лампочкой под самым потолком…

Да, с великим баритоном, премьером Большого театра, мы более трёх лет прожили на одних нарах в печально известном Ивдельлаге. Было всё: и общие работы – лесоповал, лесная биржа с ручной погрузкой брёвен, молевой сплав по реке, постройка бараков, но потом все-таки театр, театр за колючей проволокой, в котором работали прекрасные артисты драмы, оперы, балета, эстрады, цирка… Десять долгих лет всемирно известный голос Головина звучал в бараках, столовках (в дни выступлений театра они превращались в концертные залы), и арии Онегина, Мазепы, романсы и песни слушали сотни тысяч зэков, попавших сюда, как правило, по такому же ложному обвинению…».

После освобождения и полной реабилитации Дмитрий Данилович жил в Уфе, во Фрунзе, а в 1957 году вместе со своей женой Надеждой Александровной (познакомились в Ивдельлаге) перебрался в село Су-Псех Анапского района. Здесь они построили небольшой домик из ракушечного камня, посадили яблони, сливы, абрикос, виноград, орех и миндаль на приусадебном участке. Надежда Александровна работала в курортной поликлинике «Анапа», а Дмитрий Данилович принимал самое активное участие в культурной жизни Анапы, в местной самодеятельности, ставил спектакли в городской музыкальной школе, но петь он уже не мог.

25 июля 1966 года Д. Головин скончался и был похоронен на Анапском городском кладбище, что на Высоком берегу. Каждый год к могиле великого певца приходили  артисты Большого театра, чтобы поклониться его праху и положить цветы.

В 1976 году к 200-летию Большого театра фирма “Мелодия” небольшим тиражом выпустила виниловую пластинку с архивными записями золотого голоса России –  Дмитрия Даниловича Головина. Сегодня на сайте Большого театра есть памятная страничка Дмитрия Головина, на просторах интернета выложены музыкальные записи его уникального голоса.

В отделе краеведения Анапского музея хранится небольшой фонд Д.Д. Головина: воспоминания, виниловые пластинки, афиши его выступлений, переписка Министерства культуры СССР с руководством города о создании мемориального дома-музея, орден Трудового Красного Знамени с орденской книжкой, фотографии его сценических образов. А одна из новых улиц Супсеха названа именем этого легендарного оперного певца.

Э. ПЛИЕВА

Добавить комментарий

Авторизуйтесь для добавления комментария через соцсеть: